Исторический вестник. Том XLIX.

Р о яли с т с к а я з а го ворщица 145 но проникающіе насквозь, точно голосъ изъ могилы, взывающій о помощи. Онъ выпрямился и освободился изъ объятій Регины. Онъ взглянулъ ей прямо въ лицо, точно только теперь увидалъ ее въ первый разъ и вскричалъ: — Регина! Регина! Слишкомъ поздно! Вы меня погубили! — Я? Да ты, очевидно, не узнаешь меня? Я тебя погубила? Мы отнынѣ принадлежимъ другъ другу. Онъ разразился раздирающимъ душу смѣхомъ. — Лорисъ, виконтъ де-Лорисъ... твой... говоришь ты; это ты не узнаешь меня, маркизавде-Люсьенъ, посмотри мнѣ прямо въ лицо,—развѣ ты не видишь у меня на челѣ печать подлости и измѣны? .— Жоржъ! — Хорошенько взгляни на меня: до этой минуты ты никогда меня не видала; я былъ подлѣ тебя, я высказывалъ тебѣ мои мы­ сли, мои надежды, мои мечты, и ты такъ мало меня понимала, что думала, что тотъ, кто тебя любитъ, сотканъ изъ той ткани, изъ которой сдѣланы мерзавцы, убійцы, Лавердьеры! — Жоржъ! Жоржъ! опомнитесь... Боже мой! да онъ лишился разсудка! — Лишился разсудка!... Я былъ не въ умѣ прежде, не теперь... прежде, когда я воображалъ, что существуетъ что-то, что выше отечества. Императоръ, король, якобинцы — это все не важно, это все слова, титулы дворянства или свободы. Деспотизмъ или рес­ публика,—все слова! Регина, знаешь ли ты, что значитъ отечество?... Она отступила на нѣсколько шаговъ и съ ужасомъ смотрѣла на него. — Отечество, Регина, это клочекъ земли, на которомъ ты ро­ дилась, на которомъ ты выросла; это наши бретонскіе лѣса, надъ которыми носились наши сны дѣтства; это Парижъ, въ которомъ я тебя любилъ, это вѣтеръ, который вѣетъ,, это голосъ, который говоритъ, это слова, которыя мы произносимъ и въ которыхъ зву­ читъ французская прелесть... и ты допускаешь возможность того, чтобы чужеземцы потоптали цвѣты, посаженные нашими матерями, поля, засѣянныя нашими отцами, чтобы въ эту обширную страну, такъ сказать, въ нашъ родной домъ въ большомъ видѣ, вторглись эти люди, эти враги, полные ненависти, звѣрства, презрѣнія, и сказали бы: <Мы здѣсь хозяева». Но Дантонъ, котораго вы счи­ таете за развратника, Робеспьеръ, котораго вы называете лице­ мѣромъ, не желали этого, а мы, честные люди, желаемъ этого! — Жоржъ! Да ты не сознаешь, что говоришь. Эти ненави­ стные люди убили короля! — Но если король напустилъ во Францію чужеземцевъ, по дѣ­ ломъ ему! <истор. BBCTU. 1 , ІЮЛЬ, 1892 г., т. хих. '10