Исторический вестник. Том XLIX.

144 П. Н. Полевой вора. Всѣ эти Рожинскіе, Морхоцкіе, Сапѣги, Валавскіе, Лисовскіе, Олесницкіе, Зборовскіе и Вылаыовскіе—довольно темны для насъ; не вполнѣ понятны намъ ни побужденія, ни цѣли, ни ихъ нрав­ ственная личность. Не смотря на несомнѣнную и весьма значитель­ ную разницу въ характерахъ этого легіона польскихъ «доброволь­ цевъ», слетѣвшихся на русскую смуту, какъ вороны на падаль,— они представляются намъ въ своихъ дѣйствіяхъ такою сплошною безличною массою, что угадыванье отдѣльныхъ типовъ и лично­ стей въ этой средѣ «ляховъ» и «литовскихъ людей» представляется довольно затруднительнымъ. Историки смутнаго времени не только не помогаютъ намъ въ этомъ угадываніи и выясненіи личности польскихъ выходцевъ, подвизавшихся въ Тушинскомъ станѣ, но даже еш,е затемняютъ намъ значеніе этихъ дѣятелей своими произвольными характери­ стиками или (что еш;е хуже) буквальнымъ повтореніемъ того, что сообш;аютъ о нихъ польскіе историки и писатели. Особенно грѣ­ шитъ въ этомъ отношеніи извѣстный историкъ смутнаго времени, покойный Н. И. Костомаровъ, который иногда не только рабски слѣдуетъ п о л ьским ъ х а р а к т е р и с т и к а м ъ польскихъ дѣятелей, но даже рѣшается ихъ повторять дословно, безъ всякой оговорки и пояснительнаго комментарія. Однимъ изъ поразительныхъ образ­ чиковъ такой «польской» характеристики является отзывъ Косто­ марова объ одномъ изъ главныхъ враговъ Руси XVII вѣка—о Янѣ- П етрѣ Сапѣгѣ, «котораго имя (по справедливому замѣчанію Со­ ловьева), вмѣстѣ съ именемъ Лисовскаго, получило такую черную знаменитость въ нашей исторіи...» '). Съ нево.льнымъ изумленіемъ читаемъ мы у Костомарова въ его «Смутномъ времени» (II, 127): ...«Войско (Тушинскаго) вора каждый день усиливалось новыми охотниками, приходившими изъ польскихъ владѣній... Наконецъ, разнесся слухъ, что идетъ въ Тушино на помош,ь и Янъ-Петръ Сапѣга, староста усвяжскій, зн ам ен и ты й богатырь и вои­ тел ь (!). Его осудили въ отечествѣ за буйство; а онъ, не подчи­ няясь приговору суда, набралъ толпу вольницы всякаго рода и по­ велъ ее въ Московское государство», и т. д. И вслѣдъ за этою всту­ пительною тирадою, на всемъ пространствѣ I I и I I I томовъ «Смут­ наго времени», авторъ разсказываетъ намъ о цѣломъ рядѣ грубыхъ насилій, разбойничьихъ подвиговъ, наглыхъ обмановъ и насилій «знаменитаго богатыря и воителя»!... Этотъ лестный эпитетъ, при­ даваемый Костомаровымъ Яну Сапѣгѣ, въ прямомъ смыслѣ слова, безъ малѣйшаго оттѣнка ироніи или насмѣшки, много разъ сму- ш;алъ насъ при чтеніи его книги о смутномъ времени. Какъ объ­ яснить себѣ, какъ оправдать такой отзывъ историка о разбойни­ чьемъ атаманѣ, достойномъ позорнаго столба и висѣлицы за совер- Э Соловьевъ, VIII, 212.