Исторический вестник. Том XLIX.

Очерки Бухары 123 Затѣмъ произносятся привѣтствія, послѣ которыхъ присутствую­ щіе присягаютъ эмиру, поочередно цѣлуя у него руку, которую, въ знакъ покорности и вѣчнаго повиновенія, прикладываютъ къ сво­ ему лбу и глазамъ. Первымъ подходитъ ходжа-калянъ (глава ду­ ховенства), вторымъ—накибъ (слѣдующій за нимъ духовный чинъ), третьимъ—кушъ-беги, четвертымъ—диванъ-беги и т. д. Этотъ обрядъ присяги называется «дастбейгатъ». Послѣ этого эмиръ удаляется во внутренніе покои, а присут­ ствующимъ раздается сахаръ, и они разъѣзжаются по домамъ ^). Восшествіе на престолъ новаго эмира сопровождалось рядомъ празднествъ, устроиваемыхъ для народа, и обычной раздачей по­ дарковъ, состоящихъ изъ дорогихъ халатовъ, лошадей и проч., при­ ближеннымъ эмира, духовенству, войскамъ и чиновникамъ. Эмиръ Сеидъ-Абдулъ-Ахатъ-ханъ вступилъ на бухарскій пре­ столъ съ самыми широкими планами относительно реформъ и пре­ образованій, которыя онъ намѣревался ввести въ странѣ своихъ предковъ. Онъ еще, видимо, находился въ то время подъ вліяніемъ впечатлѣній, вынесенныхъ имъ изъ поѣздки въ Россію, и не могъ не сознавать, что государственный и общественный строй его оте­ чества является совершеннымъ анахронизмомъ среди охватившей его со всѣхъ сторонъ европейской цивилизаціи. Положеніе дѣлъ въ ханствѣ, въ моментъ водворенія на его пре­ столѣ Сеидъ-Абдулъ-Ахата, представлялось дѣйствительно серьез­ нымъ. Покойный эмиръ Мозафаръ-Эддинъ, не смотря на свой свое­ образный умъ и рѣдкую проницательность, являлся представите­ лемъ стараго, отжившаго свой вѣкъ, исламо-іерархическаго ре­ жима, упорно отстаивавшаго страну отъ какихъ бы то ни было нововведеній въ духѣ времени. Духовной жизнью народа всецѣло руководило фанатическое духовенство, которое захватило также въ свои руки воспитаніе и образованіе юношества и судебную власть, рѣшая всѣ дѣла на основаніи постановленій алкорана и шаріата. Проведеніе какихъ бы то ни было реформъ путемъ законодатель­ ства было чрезвычайно затруднительно, такъ какъ всякій новый законъ, даже самый незначительный, становился въ разрѣзъ съ священными книгами мусульманства, вызывая горячій протестъ со стороны духовенства и солидарной съ нимъ консервативной партіи. На ряду съ этимъ хищеніе и лихоимство администраціи были доведены до высшей степени. Съ народа не бралъ только тотъ изъ чиновниковъ, кто не хотѣлъ. Фактическаго контроля надъ дѣй- восшествіи на престолъ, возложилъ на голову вѣнецъ, украшенный драгоцѣн­ ными камнями, но этого не было исполнено при коронованіи Сеидъ-Абдулъ- Ахатъ-хана. ' ) «Правительственный Вѣстникъ», 1887 г., № 89.