Исторический вестник. Том XLIX.

Воспоминанія А. А. Алексѣева 107 адресу его разсердившаго, а ограничился однимъ тихимъ замѣча­ ніемъ. Другой бы гастролеръ, будучи на его мѣстѣ, такую бы бурю поднялъ, что всѣмъ бы не поздоровилось, всѣмъ бы нагово­ рилъ массу непріятныхъ истинъ и вообш;е каждому бы далъ по­ чувствовать, чтб онъ за персона. «Геркулесъ, а вы пигмеи; столич­ ная знаменитость, а вы бродячіе комедіанты». Манера извѣстная... Вотъ единственное столкновеніе Живокини съ актеромъ на сценѣ. Карпъ Трофимовичъ Соленикъ, о которомъ я упоминалъ выше въ перечнѣ харьковской труппы, обладая крупнымъ даро­ ваніемъ и достойно считаясь провинціальною извѣстностью, имѣлъ отвратительную привычку—не учить ролей. Бывало, прочтетъ онъ свою роль разъ-другой и идетъ смѣло играть: онъ передавалъ ее своими словами, но такъ, что незнаюшій хорошо пьесы и недога- дается объ его импровизаціи, всегда вѣрной типу, намѣченному авторомъ. Разумѣется, этому значительно способствовало его солид­ ное образованіе и богатыя умственныя способности. Его находчи­ вость и остроуміе на сценѣ заслуживали вниманія и выдѣляли его изъ толпы актеровъ-зубрцлъ. Не терпя паузъ во время хода пьесы, Соленикъ въ состояніи былъ говоритъ хоть часъ подрядъ, однако, не удаляясь отъ сути дѣла, пока его но перебьетъ дѣйствующее лице. Съ одной стороны это не дурно, безостановочные разговоры придаютъ живость дѣйствію, но съ другой — очень скверно, мѣ­ шаетъ другимъ, лишая ихъ возможности рельефнѣе оттѣнить свою роль, а въ особенности тѣмъ, кто знаетъ свои слова по пьесѣ на­ изусть, тѣхъ онъ просто сбивалъ. На репетиціи водевиля «Въ тихомъ омутѣ черти водятся», въ которомъ Живокини игралъ полковника Незацѣпина, а Соленикъ— Весельева, послѣдній, по своему обыкновенію, такъ разговорился, что Василій Игнатьевичъ замолчалъ совсѣмъ и съ удивительнымъ хладнокровіемъ сталъ наблюдать за увлекшимся актеромъ. Живо­ кини прекомично сложилъ на груди руки крестомъ и долго смо­ трѣлъ въ упоръ Соленику. Наконецъ Карпъ Трофимовичъ опомнился, перебилъ самъ себя и спросилъ терпѣливаго гастролера; — Что же вы не говорите, Василій Игнатьевичъ? — Ожидаю, когда вы замолчите! — Такъ нельзя-съі—сердито замѣтилъ Соленикъ. — Чего это нельзя? — Да заставлять меня одного все время разговаривать, глотка сохнетъ. — Скажите, пожалуйста, откуда всѣ эти разсужденія вы бе­ рете? Я много разъ игралъ этотъ водевиль сс^і^епкинымъ и тотъ никогда ничего подобнаго не говорилъ, чего наговорили вы. — Значитъ, онъ съ пропусками игралъ, —не задумываясь, от­ вѣтилъ Соленикъ,—-а я по пьесѣ валяю.