Исторический вестник. Том XLIX.

98 Воспоминанія А. А. Алексѣева слѣдствіи съ Максимовымъ меня сталкивала судьба на сценѣ Харь­ ковскаго и Петербургскаго Александринскаго театра, и мы были съ нимъ въ хорошихъ товарищескихъ отношеніяхъ. Это тотъ са­ мый Максимовъ, который въ отличіе отъ Максимова 1-го, 2-го, 3-го, 4-го и 5-го, служившихъ одновременно на Александринской сценѣ, назывался на афишахъ М. Максимовымъ. Наша ссора въ Кишеневѣ произошла изъ-за пустяковъ. Въ водеви.лѣ «Купеческая дочка или чиновникъ 14-го класса», Ма­ ксимовъ требовалъ сокращенія моей роли. Въ другое время, можетъ быть, я и согласился бы, но передъ открытіемъ занавѣса ника­ кихъ куторъ дѣлать не позволилъ. Разговоръ у насъ завязался крупный и окончился довольно несдержанной перебранкой, кото­ рая достигла до слуха зрителей. Не понимая, въ чемъ дѣло, но тре­ вожась закулиснымъ шумомъ, нѣкоторые изъ публики обратились за разъясненіемъ къ сторожу. — Что это у васъ тамъ такое? — Да чему тамъ быть? — отвѣтилъ сторожъ, любившій иногда пофилософствовать:—ужъ коли такой крикъ, такъ, стало быть, драка, а, можетъ быть, и пожаръ. По обыкновенію, нечаянно пророненное слово п о ж а р ъ обле­ тѣло съ быстротою молніи весь театръ, и поднялась суматоха. Всѣ бросились къ выходу, началась давка, въ воздухѣ повисъ крикъ, пискъ, слезы. И, не смотря на заявленіе со сцены, что все обстоитъ благополучно, публика поспѣшила оставить театръ, и на предста­ вленіе водевиля не осталось ни души... На другой день рано утромъ пріѣхалъ въ театръ полицеймей­ стеръ Ѳедоровъ, собралъ всѣхъ насъ, нашелъ виновниковъ проис­ шествія—меня и Максимова, и велѣлъ ѣхать извиняться во всѣ семейные дома, которые были наканунѣ въ театрѣ. Онъ вручилъ намъ списокъ адресовъ, и мы отправились на наемномъ извоз­ чикѣ визитировать театраловъ. Будучи въ размолвкѣ, мы умѣсти­ лись на дрожкахъ такъ: Максимовъ отвернулся вправо, я—влѣво, и во все время нашихъ разъѣздовъ не проронили другъ съ дру­ гомъ ни слова. По этому поводу очень мѣтко сострилъ нашъ возница: — Чего это вы такъ сидите,—словно орелъ на печати? Это ловкое сопостановленіе сердитыхъ сѣдоковъ съ двугла­ вымъ орломъ такъ разсмѣшило насъ, что мы повернулись другъ къ другу и заключили миръ, продолжавшійся до самой смерти Михаила Андреевича. Однако, принудительные визиты и извиненія меня обидѣли такъ, что я не хотѣлъ болѣе играть въ Кишеневѣ. Написалъ письмо въ Ставрополь къ Зелинскому, который черезъ проѣзжаго купца прислалъ мнѣ денегъ на дорогу, и я отправился къ нему. При переѣздѣ изъ Керчи въ Екатеринодаръ, проѣзжая черезъ