Евгений Давыдов. Жизнь, отданная музыке.

смотрели по несколько сеансов подряд. У меня неверо­ ятное ощущение восторга от фильма осталось на всю жизнь. Я был бесконечно горд тем, что мои песни слу­ шали, подхватывали и пели. Особенно «Песню артилле­ ристов». В ней была какая-то особая сила. Песня пошла по фронту, можно сказать, с невероятной скоростью. Она воодушевляла. И там, где я появлялся, обязательно требовали её исполнить. Я почти потерял голос. Мне приходилось по несколько раз в день её исполнять. Пес­ ня очень такая темпераментная... Помню, с Вишневским и Золиным, корреспондента­ ми «Правды», мы поехали в Ленинградский артиллерий­ ский полк, который первым открыл огонь по центру Берлина. Дело было уже в самом Берлине. Командир полка пригласил нас в штаб поужинать вместе с ним. Мы прошли в подвал какого-то дома. И командир, едва пожав нам руки, сказал: «Тихон Николаевич, мы хотим послушать ваши песни, спойте для нашего штаба. Мы сейчас сюда пианино притащим». Бойцы принесли пиа­ нино, но оно никак не проходило в дверной проём. А мы, говорят, сейчас подорвём. Для них, оказывается, ни­ чего не стоило подорвать проход, чтоб внести пианино и опустить его в подвал. Я их остановил. Ни в коем слу­ чае, говорю, не надо, я сейчас и петь не могу, вот види­ те, я безголосый. В общем, пианино осталось у входа в подвал командного пункта полка. Мы сели ужинать и вдруг я слышу, что на пианино кто-то играет, играет фи­ нал первой сонаты Бетховена. Я обалдел. Мы все бро­ сились наверх. И увидели: стоит девушка в военной фор­ ме. Один из солдат держит огарок свечи, прикрыв пламя рукой, потому что был режим строжайшего затемнения, а девушка играет финал первой сонаты Бетховена. За­ кончив играть, она собралась бежать. Я задержал её за рукав, спросил: «Откуда вы?». Она говорит: «Из Ленинг­ радского полка». Я вновь спрашиваю: «Откуда вы?». От