Евгений Давыдов. Жизнь, отданная музыке.

телей, не признавала за сочинением Хренникова особых достоинств, обрушилась на автора с упрёками за при­ верженность городскому бытовому романсу, упрекая его в мелодраматизме и примитивности. Опера в конце концов была снята с постановки. В новой редакции она была возобновлена лишь в 1952 году на той же сцене Музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. - Да, наряду с похвалами опера вызвала и большую критику, - комментирует те события Тихон Николаевич. - Были люди, которые в пух и в прах разносили её за на­ певность, за то, что в опере присутствовало много про­ стой музыки. Я же - елецкий парень и всё, что я воспри­ нял в этом русском городе всем своим нутром, - всё это вылилось в опере. Было трёхдневное её обсуждение в Союзе композиторов СССР. Там присутствовал и Сер­ гей Прокофьев. Станиславский в то время ставил его оперу «Семён Котко» по повести Валентина Катаева. А автор все три дня просидел в Союзе композиторов. Я находился за роялем, так как заявил, что всю музыкаль­ ную иллюстрацию я буду делать сам. А на рояле я здо­ рово играл. Да к тому же и пел... Обсуждение проходило так: какой-нибудь мой оппо­ нент говорит: «Это пошлятина, сыграйте, Тихон Нико­ лаевич, этот пошлый кусок». Я играю, пою, весь зал мне аплодирует. А противник и в ус не дует... Всё это было невероятно... Я очень переживал... Но вот, когда об­ суждение закончилось, ко мне неожиданно подошёл Сергей Прокофьев и сказал: «Тихон Николаевич, меня в своё время ругали не меньше, а, может быть, даже и больше, чем вас за эти три дня. Столько критики в ваш адрес! Однако у меня никогда не было такой выдержки, как у вас. Вот вас ругают, а вы спокойно делаете свою работу. Я жму вам руку за вашу выдержку, за ваше са­ мообладание, за вашу силу воли».