Евгений Давыдов. Жизнь, отданная музыке.

рвал мою нормальную творческую жизнь. Теперь я со­ чинял с утра, а после обеда превращался в чиновника. Как руководитель Союза я не отдал в руки КГБ ни одного композитора. Мне звонили и требовали отрица­ тельные характеристики, которые служили бы основа­ нием для ареста. А мы никому не написали ни одной плохой характеристики. Наоборот, когда Вайнберга и Веприка арестовали, в тайне от Союза композиторов, и тут же потребовали на этих людей характеристики, мы их, конечно, написали. Но они были настолько блестя­ щими, можно даже сказать, восторженными, что музы­ кантов тотчас из тюрьмы освободили. Занимая высокий пост, я никогда не использовал своё положение во вред композиторскому искусству. Мне могли не нравиться произведения тех или иных ав­ торов, но я никому никогда не причинял зла. Работа моя была, что называется, не из лёгких. Од­ нажды у меня даже произошёл серьёзный нервный срыв. Обстоятельства довели... С одной стороны, я про­ сто не пережил бы, если бы кого-то из композиторов репрессировали. С другой, иные мои нечистоплотные коллеги изощрялись в сочинении анонимных писем с гадкими карикатурами: то меня изображали на висели­ це, то на электрическом стуле, как-то раз прислали клад­ бищенский пропуск на моё имя... Шли на меня доносы в ЦК партии... Я знал, кто их сочинял. Мои же товарищи! Они часто обедали у меня. Союз композиторов и моя квартира располагались в одном здании. Союз - на пер­ вом этаже, а квартира - на четвёртом. Несколько шагов - и ты дома. Михаил Суслов приглашал меня в ЦК и давал почи­ тать подметные письма. Авторами некоторых паскви­ лей были крупные композиторы. Я не называю их имён и никогда не назову. Не хочу. Не в моих это правилах. И