Анна Бунина. Неопытная муза

416 Н а у к а о с т и х о т в о р с т в е Счастлив, — когда б его (невинных страх) реченья Не отзывалися местами посещенья; И естьли б рифмами циническими он, Приличию вредя, не гнал стыдливость вон. Латинец на словах учтивством презирает; У нас в почтении читатель быть желает. Нечистых мыслей речь ему наносит стыд, Коль скромностию слов не умягчен их вид. Дух целомудрия меня в сатире манит: 180 Я наглеца бегу, которой скромность хвалит. Французы, любящи сатиры остроту, Сложили водевиль, в ней главну взяв черту. Болтливость милая свободным направленьем Из уст летит в уста и возрастает пеньем: Французской вольности лежит на нем печать. Сей плод утех средь игр желает жизнь начать. Однако, святотат! и здесь страшися равно Ты божество низвесть на поприще бесславно. Игра, которую безбожие родит, 190 Изроет пропасти и гроб тебе открыт! И в песне мастерство и мысли ну́жны зрелы! Хоть случай и вино бывали столько смелы, Чтоб музу грубую нечаянно внушить, Линьера без даров куплетиком снабдить; Но в счастье суетном с пиитами стать рядом Не отрави себя безумной спеси ядом. Скропавши песенку, иной о славе мнит: Тотчас себе права писателя вручит. Он пишет, спать ложась, один иль два сонета, 200 И шесть экспромтов вдруг при появленьи света. Не диво, что в недуг он стихотворства злой, Тисненьем сонный бред увековеча свой, Прикажет вырезать себя в заглавьи тома, Венчанна лаврами, — бессмертья в храм ведома.