Анна Бунина. Неопытная муза

У р о к и « Н е о п ы т н о й м у з ы » 25 Было что-то такое у Буниной, что заставило автора философского шедевра «Последняя смерть», прошедшего сквозь соблазны пуш- кинского сладкозвучия, обратить на себя внимание. Оба прозре- вали страшную бездну, которая не там , а здесь, и лишь «сон мерт- вых крепкий» мог быть спасением от нее. Но разве можно сказать об этом «легким» слогом? — «аД в Душе моей гнезДиТСя /эТна ССоХШу ГруДь палит // ВоДы! Хлыньте ДРужно с моРя! / ВзДуй- тесь, синие бугРы! / ЗыБь! на ЗыБи наляГая, / ЗаХЛеСТни отваж- ный чеЛН» — именно тяжелая аллитерация конструирует смысл. Но Бунина умела быть и другой — ироничной по отношению к себе, и тогда то, что составляло предмет поэтической рефлек- сии, делалось объектом иронии. Так она поступает в стихотво- рении «Мой портрет, списанный на досуге в осенние ветры для приятелей»: Безделица: иль кашель — иль угар — Всех из дому гоню слезами. Кричу: чахотка, бред и жар — И сто смертей перед глазами. Беда — кто слово вопреки!.. Всех с ног собью: сей час за лекарем скачите! Потом: нет! нет! они болваны, дураки! Ой, смерть пришла! — простите! Мотивы болезни и смерти здесь представлены сниженно, иро- нически, а фигура говорящего, то есть фигура поэта (ведь Буни- на максимально сократила эту дистанцию), предстает такой, ка- кой она не была ни у Державина, ни у Дмитриева, ни у кого бы то ни было еще: она совершенно не заботится о сохранении возвы- шенного облика поэта. Недоразумения преследовали Бунину: сперва она попала в «не- подходящий» для начала литературной карьеры круг, затем по- коления читателей, сменявшие друг друга, не желали прочитать ее непредвзято. Долгое время Бунина оставалась максимально непонятным «автором второго ряда», а не тем, кем она является на самом деле — первой русской поэтессой. Настало время вернуть поэзию Анны Буниной читателю. Мария Нестеренко