Анна Бунина. Неопытная муза

166 О с ч а с т и и Средь шума, суеты, ход быстрый он дает, И, часа не живя, во мрачный гроб сойдет? Достаточны ль ему минутны те забавы, 30 С примесом желчныя несытости отравы За скорби жизни сей в размерности воздать? Увы! враг собственных он радостей и тать! Как чадо хладных стран, льдом круглы крытых годы, Зрит, к югу преселясь, волшебный блеск природы; Зрит чуждое ему обилие садов, И сладостью прельстясь различных вдруг плодов, Всех купно соки их в сосуд смешав единый, Возмнил, его б испив, вкусить приятства дивны; — Возмнил бы, — но нашел невежества обман; 40 Так он, забавами безумно обуян, Вотще ждет сладостных для сердца восхищений: Оно томится в нем и мрет от пресыщений. Так некто в древности фортуны из сынов, Погрязши средь ея бесчисленных даров, Во цвете сил своих стал гаснуть очевидно. Ни областей его владенье безобидно, Ни блеск сокровищей, ни лесть несчетных слуг Сей дивный не могли уврачевать недуг. Он немощи изъят — но весь изнемогает; 50 На пиршествах молчит, от брашен убегает; Томится в здравии, — вздыхает средь утех. Мерк блеск очей его, от уст скрывался смех, Увянул цвет ланит, грудь пламенна остыла, И жизнь безбедственна соделалась постыла. Супруга, кровные, невинны ласки чад, Сугубя в нем тоску, льют новый в душу хлад. «О смерть! — взывает он, — исхить меня из света! Для сердца без надежд, — для жизни без предмета, Как узник я томлюсь под тяжестью оков! 60 Как серна робкая дрожит от лая псов, Так с каждым трепещу я нова дня явленьем!» — Но смерть, не трогаясь ни плачем, ни моленьем, По воле Вышнего чредой идет своей. Волхвов прибегши тут к искусству и врачей,