Журнал "Беседа". Книга V - Май

44 новыя книги. объясненія причинъ. Нѣсколько разъ начинались переговоры, и каждый разъ безуспѣшно. Наконецъ въ 1831 году сеймъ, составленный изъ лицъ, патріотически настроенныхъ, принявъ во вниманіе, что императоръ, за­ претивъ ему имѣть своего исторіографа, не могъ запретить оказывать поддержку историческимъ трудамъ, постановилъ прекратить лѣтопись Пубички и, принявъ условія Палацкаго, просить его начать новый исто­ рическій трудъ. Такимъ-то образомъ исполнилось завѣтное желаніе Па­ лацкаго, оковы съ него были сняты, и оиъ съ яіаромъ принялся за трудъ. Но его ждали новыя, еще болѣе тяжкія оковы,—борьба съ цензурой не­ вѣжественной и по большей части состоявшей изъ духовныхъ лицъ, про­ никнутыхъ католическимъ правовѣріемъ и, естественно, относившихся не­ доброжелательно къ разработкѣ такихъ сторонъ чешской исторіи, какъ, на примѣръ, гуситство. Съ этой поры идетъ рядъ столкновеній съ цен­ зурой и администраціей, доходившихъ нерѣдко до высшихъ инстанцій, тревоніившихъ даже Меттерниха и возводимыхъ въ значеніе государствен­ ныхъ вопросовъ. Придиркамъ и безсмысленнымъ требованіямъ не было конца; то о гуситскомъ движеніи дозволялось говорить лишь подъ усло­ віемъ объясненія всего движенія своеволіемъ и самодурствомъ Гуса, то воспрещалось настрого изображать развращеніе римской іерархіи въ Че­ хіи въ началѣ XV столѣтія, то, наконецъ, въ 18М году, цензура дѣлала высшему п])авительству представленіе о запрещеніи всей исторіи Палац­ каго. Меттергіихъ оказался терпимѣе своихъ агентовъ и допустилъ про­ долженіе ея съ исключеніемъ нецензурныхъ мѣстъ. Притѣсненія сдѣла­ лись, наконецъ, до такой степени обременительны, что Палацкій отвѣчалъ рѣзкимъ письмомъ на предписаніе президента полиціи замѣнить неодо­ бренныя мѣста текстомъ, составленнымъ въ полиціи же. Разгнѣванный до нельзя, президентъ безуспѣшно требовалъ отъ сейма объявленія вы­ говора Палацкому и долженъ былъ сдѣлать это прямо отъ себя. Столк­ новенія сдѣлались еще сильнѣе, когда въ 1850 году Палацкій заявилъ, что навсегда выступаетъ изъ ряда нѣмецкихъ писателей и будетъ про­ должать свой трудъ на родномъ языкѣ. На этотъ разъ неудовольствіе возбуждено было и въ самомъ сеймѣ, на этотъ разъ германоФильскомъ. Палацкому лишь черезъ годъ было дозволено печатать по-чешски свою Исторію (первый выпускъ ея на чешскомъ языкѣ онъ пробовалъ выпу­ стить еще въ 1818 г.), но ему запрещено было объяснять въ предисло­ віи тѣ патріотическія причины, которыя побуждаютъ его принять новое намѣреніе. Между такими-то подводными камнями пришлось бороться на­ шему автору въ теченіи всей его дѣятельности. Въ новѣйшее время къ этимъ недостойнымъ интригамъ и препятствіямъ присоединилась и борь­ ба съ нѣмецкими историками третьей руки, которые, движимые націо­ нальнымъ рвеніемъ, сдѣлали себѣ цѣлью искажать несомнѣнные Факты чешской народной исторіи и неистово обличать мнимые промахи Палац­ каго. Эти ученые, составившіе для эФСкта своихъ походовъ даже особое