Журнал "Беседа". Книга V - Май

новыя книги. 35 точки зрѣнія у п р а в л е н і я , упуская изъ виду, что самоуправленіе есть только слѣдствіе высшаго, обширнѣйшаго права—самостоятельности и автономіи. Есть даже положеніе въ сочиненіи кн. Васильчикова, что рус­ скій законъ поступилъ не довольно разумно въ сравненіи съ законами другихъ странъ, предоставивъ учрежденіямъ право издавать обязатель­ ныя для подчиненныхъ мѣстъ распоряженія,—родъ законодательной влас­ ти. Есть много и такихъ, которые считаютъ предоставленное законами нашимъ сходкамъ и волостнымъ судамъ право рѣшать дѣла сельскія не­ удобнымъ. Мало ли мнѣній? Но ученый юристъ въ томъ долженъ ви­ дѣть свою задачу, чтобы повсюду въ законахъ отыскивать признаніе личности и свободы, и выяснять то обществу. Еслибы нашъ ученый авторъ не увлекся созерцаніемъ государства, а изучилъ общество, какъ субъектъ особаго права, его система приняла бы другой видъ, другое основаніе, другое настроеніе и, смѣемъ думать, подучила бы значеніе труда вполнѣ самостоятельнаго и вполнѣ основательнаго. Обратимся за доказательствами къ самой книгѣ. Она дѣлится, какъ сказано, на ученіе или полицію безпасиости, и на ученіе или полицію благосостоянія. Первый (изданный) томъ трактуетъ о безопасности. Всякій думаетъ, что ему извѣстно понятіе о безопасности;между тѣмъ рѣд­ кіе рѣшатъ вопросъ, безопасно ли для Россіи не имѣть своего Крон­ штадта въ Черномъ морѣ, пли своего бѣломорскаго Флота, и т. п.— Почему? Очевидно по тому, что безопасность—понятіе сложное, и, по крайней мѣрѣ, имѣетъ два значенія: частной и государственной безопас­ ности, не различаемой у автора, который потому вводитъ въ заблуж­ деніе читателя. Врочемъ, хотя въ началѣ «Введенія» авторъ выражает­ ся вообще, говоря, что «для жизни человѣка и т. п. необходима без­ опасность», не отличая человѣческой безопасности отъ безопасности государственной, столько для жизни необходимой, какъ извѣстно изъ военныхъ событій,—но вс.лѣдъ затѣмъ онъ точнѣе обозначаетъ ту без­ опасность, которую дѣлаетъ предметомъ своихъ изслѣдованій и которая состоитъ въ противодѣйствіи злой воли другихъ людей, силамъ природы и несчастнымъ случаямъ. Итакъ, авторъ этими положеніями точнѣе выражаетъ свою мысль,—но только точнѣе, чѣмъ въ предыдущихъ сло­ вахъ, а все же не вполнѣ точно. Дѣло въ томъ, что нашествіе непрія­ теля на Россію въ 1812 г. и его нападеніе на Севастополь или на Со­ ловецкій монастырь впослѣдствіи мы, русскіе, считали и считаемъ про­ дуктомъ злой воли французовъ, англичанъ и ихъ правителей. Злою во­ лею, вообще волею, опредѣляются всѣ опасности, грозящія намъ со сто­ роны человѣка, въ противуположность вліянію на насъ природы. Стало быть, не въ волѣ дѣйствующаго должно искать основаніе для различе­ нія безопасности частной и государственной, а въ особенности лица или субъекта, подвергающагося той или другой опасности. И мы не даромъ привыкли говорить о безопасности государственной и частной, а