Журнал "Беседа". Книга V - Май

394 ОЧВРКП СТАРОЙ СЕРБІИ. народу великое зло. Уничтожены были киезы; туземные аги воз­ буждены противъ христіанъ, и на сербскій народъ наложена по­ дать гораздо выше прежней. Около1845—1850 г. платился харачъ (подать) по 15 грошей (75 коп. сер.) съ каждой мужской души отъ 7 до 60 лѣтъ. По­ рѣзъ приходился по головамъ: женатые платили по состоянію: сколько міръ иарѣзыва.ііъ (опредѣлялъ), столько и платилось. Турки не вмѣшивались въ эти распоряженія. Народъ расклады­ валъ и собиралъ самъ требуемую сумму и вручалъ ее ішезу, или кмету для передачи туркамъ. Турокъ, получивъ деньги отъ самого плательщика, или отъ кнеза, или кмета, давалъ бумагу, назы­ ваемую тескера порѣзка, тескера харачка. Порѣзъ собирался два раза въ году: къ Дмитрову дню, 26 октября, й къ Егорьеву дню, 23 апрѣля. Харачъ обыкновенно собирался въ мартѣ; по окончаніи сбора выдавались платеяшыя расписки (тескере ха- рачке), и народъ говорилъ: «Царю арачъ, а Богу калачъ, и мирна войска». Цегу платилась прежде только четвертая часть изъ того, что посѣяно или скошено: изъ жита четвертый снопъ, изъ сѣна четвертый пластъ (копна), изъ капусты четвертая часть, изъ сливъ и орѣховъ десятая часть. Ага не могъ требо­ вать болѣе отъ поселянъ, сидѣвшихъ на землѣ, которая, по его мнѣнію, ему принадлежала; не могъ даже отнять землю у сѣ- дака, и только требовалъ, чтобъ оііа была засѣяна и чтобъ ему давали десятую часть отъ урожая. Ага считалъ землю отчеви- ною, а поселянинъ старосѣдецъ считалъ ее дѣдовиною, прадѣдо­ виною. За вновь расчищенную землю (окреиу) сѣдакъ могъ три года ничего не платить агѣ, который не имѣлъ права что нибудь . съ него требовать: это называлось повью, новиною. Сколько бы у сѣдака ни было скотины и ульевъ, ага не смѣлъ ими восполь­ зоваться, но сѣдакъ дарилъ ему, какъ-бы изъ уваженія, овцу, или боченокъ масла. Точно также онъ не могъ, помимо народа, безъ согласія старосѣдцевъ, поселить по своему желанію новаго сѣдака (чивчію), или выгнать старосѣдца и новосельца безъ позволенія міра. Если народъ принималъ въ свою среду бѣднаго, но честнаго человѣка, ага не смѣлъ его прогнать. Ему говорили: «Земля Божія, и мы всѣ Божіи: ты получишь, что земля родитъ и Богъ дастъ; твоя четвертая часть не пропадетъ, а кого мы приняли къ себѣ, это не твое дѣло». Ага не имѣлъ права рас­ поряжаться сѣдакомъ, какъ-бы ему хотѣлось; онъ могъ продать землю, но покупатель точно такъ же не смѣлъ прогнать сѣдака.