Журнал "Беседа". Книга V - Май

ОЧЕРКИ СТАРОЙ СЕРБІИ. 357 ііравіяясь на югозападъ, а къ вечеру приходили на сборъ съ юго- восточной стороны. Собравшійся народъ съ радостію ожидалъ возвращенія крестоношей. Едва только они показывались, моло­ дыя женщины и дѣвушки спѣшили стать въ хороводъ (хватити се у коло); старики и старушки пробирались поблияЩ, чтобы встрѣтить крестоношей, которые несли дары Божіи и святыню Божію. По дорогѣ, гдѣ проходили крестоноши, клали больныхъ для исцѣленія. Крестоноши шли съ пѣніемъ: «Господи, помилуй насъ!» и, пришедши на сборище, передавали священнику церков­ ную утварь, и онъ благословлялъ всѣхъ, прочитавъ молитву. Руяшйная стрѣльба подавала знакъ къ веселью. Родственники и знакомые, пріѣхавшіе изъ другихъ селъ, обнимались, цѣлова­ лись, поздравляли другъ друга съ пріѣздомъ. Крестоноши, воору­ женные кинжалами и пистолетами, стрѣляли во время хороводовъ на сборѣ, и эхо далеко вторило выстрѣламъ и веселымъ пѣснямъ. Нѣкоторыя женщины оплакивали своихъ умершихъ за этотъ годъ, кто отца, мать, кто дѣтей, брата, сестру, или мужа. Не смотря на всеобщій шумъ и веселье, всѣ вели себя чинно и осмотри­ тельно; никто не смѣлъ обидѣть, или посмѣяться надъ своимъ ближнимъ. Кметъ села строго слѣдилъ за порядкомъ, каждый старѣйшина также смотрѣлъ за младшими членами своего семей­ ства, и никто не осмѣливался нарушить спокойствія на сборѣ. Кметъ имѣлъправо обезоружить ослушника и пристыдить его, что считалось большимъ наказаніемъ. Не только обезоруженіе, но и самый выговоръ заставлялъ имѣть дурное мнѣніе о человѣкѣ, который не умѣлъ вести себя пристойно на сборѣ, и его считали буяномъ и безсовѣстнымъ (прзница и уколица). Обыкновенно въ такомъ случаѣ старѣйшина отсылалъ домой виновнаго изъ своей семьи, говоря: «Ступай домой! Ты еще молодъ, не умѣешь дер­ жать себя, какъ слѣдуетъ между людьми». Старѣйшина, будучи главой цѣлаго семейства, отвѣчалъ за каж­ даго своего домочадца, имѣлъ право, за безпорядки, выслать его изъ сбора, и каждый былъ обязанъ повиноваться ему; никто не могъ ослушаться. Безъ согласія старѣйшины, ни кметъ, ни кнезъ, пи турокъ, не могли тронуть его домашнихъ. Онъ одинъ отвѣчалъ за всѣ убытки и безпорядки, сдѣланные кѣмъ либо изъ егосемьи. Какъ глава дома, онъ пользовался общимъ уваженіемъ. Такимъ образомъ народъ пировалъ цѣлый день; накрытые сто­ лы были уставлены разными кушаньями, водкой, винограднымъ виномъ, приготовленными въ каждомъ домѣ нарочно къ этому