Журнал "Беседа". Книга V - Май

2 2 6 РУССКІЯ БЫЛИНЫ. очевидно, ЧТО историческій Илья умеръ не въ 1188 году, а много раньше. Остается рѣшить противорѣчіе между показаніемъ Лассота и позднѣйшихъ кіевлянъ. Намъ кажется, что дѣло происходило такъ: славный витязь Илья спасался, на старости лѣтъ, въ пещерѣ и по смерти быль торжественно погребенъ приДесятиннойцеркви. Когда, послѣнаше­ ствія татаръ, самая Десятинная церковь обратилась въ развалины и гробница Ильи разрушилась, то печерскіе монахи перенесли бо­ гатыря къ себѣ, считая его однимъ изъ своихъ, ибо онъ кон­ чилъ жизнь въ пещерахъ, а пѣсни выдавали его даже за осно­ вателя Печерскаго монастыря. Поэтому въ XVI столѣтіи Лассота могъ дѣйствительно видѣть пустую гробницу. Святымъ Илья почитался въ народѣ, вѣроятно, издревле, но Офиціально онъ былъ признанъ таковымъ только въ Кіевѣ, и то духовенство какъ-то но высказывалось ні)ямо и въ послѣднее в])емя иногда старалось провести мысль, что Илья Муромецъ, почивающій въ Кіевѣ, не есть богатырь Илья, а просто одинъ изъ печерскихъ подвижниковъ. Церковному почитанію витязя вредили безграничное почитаніе его въ пародѣ и многочислен­ ныя пѣсни о немъ, которыя подчасъ приписывали ему ие со­ всѣмъмонашескіе подвиги ивообще изобиловали небылицами. Цер­ ковное нача.ііьство, видно, опасалось подать поводъ къ разиымь недоброя^елателышмъ толкамъ. Теперь если Илья Муромецъ дѣйствительно жилъ при Влади­ мірѣ, то почему о немъ нс говорятъ лѣтописи? Почему даяіс Никоновская лѣтопись, называющая многихъ богатырей, о ко­ торыхъ и пѣсенъ-то почти не осталось, молчитъ о главномъ изъ нихъ? Но можетъ быть она и не молчитъ, а только называетъ его другимъ именемъ? Въ этой лѣтописи подъ 1000 годомъ ска­ зано; «того-яіь года преставися Рохдай удалой: сей наѣзжапге на •100 человѣкъ». Значитъ, считался первымъ храбрецомъ и сила­ чомъ. Не одно ли это лице съ Ильей Муромцемъ? Илья—христі­ анское имя, Рогдай—славянское. Первоначально пѣсни могли знать его подъ обоимиименами, потомъ осилило христіанское, особенно въ виду религіознаго по­ читанія Ильи Муромца. «И плакася по немъ Владиміръ и погребе его со отцемъ сво­ имъ митроплоитомъ Леонтіемъ», продолжаетъ лѣтописецъ. Илья, но извѣстію Лассоты, тоже былъ погребенъ съ великою честью.