Журнал "Беседа". Книга V - Май

1 0 4 ВОЗРОЖДЕНІЕ ГЕРМАНІИ. раго отсутствія дѣйствительнаго народнаго творчества. Что та­ кое католическая церковь, отвергнутая другими народами, какъ не перенесеніе идей императорскаго Рима въ церковное устрой­ ство? Что такое былъ первый политическій опытъ романской Франціи, имперія Карла Великаго, какъ не продолженіе имперіи римской? Что такое Французская централизація, какъ не римское единство, а преобладаніе «вѣчнаго» Парижа не есть ли воспроиз­ веденіе господства «вѣчнаго» Рима? Не останавливаясь на этихъ соображеніяхъ, мы послѣдуемъ за Фихте въ анализѣ послѣдствій между народомъ, говорящимъ сво­ имъ языкомъ, инародомъ, усвоившимъ себѣ языкъ мертвый,—дру­ гими словами, между тѣмъ случаемъ, когда слово связано съ представленіями выработанными самимъ народомъ, слѣдовательно съ его творческими силами,: и тѣмъ, когда языкъ и мысль не свя­ заны между собою органически. Первое послѣдствіе такого порядка очевидно. Въ народѣ, гово­ рящимъ живымъ языкомъ, духовное образованіе входитъ въ жизнь и постоянно вліяетъ на нее. Въ противномъ случаѣ, духовное об­ разованіе отдѣляется отъ жизни; жизнь и мысль идутъ каждая своимъ путемъ. Истинно ФИЛосоФСкая жизнь, жизнь духа вовсемъ ея объемѣ, доступна только самородной націи, потому что только тогда понятіе выраяшетъ собоюдѣйствительную мысль и чувство мыслящаго. Только такое понятіе можетъ быть усвоено и можетъ перейти въ убѣжденія. Но понятіе не перейдетъ въяшзнь, если оно выражаетъ мысль другаго народа и составляетъ продуктъ чуждой жизни. Въ такомъ случаѣ разрывъ меащу понятіемъ и жизнію не­ избѣженъ. Притакомъ различіи въ отношеніи идеи къ жизни, различной отношеніе мыслящаго субъекта къ идеѣ, къ духовной жизни. Мыс­ литель, принадлежащій къ самобытному народу, видитъ въ мыс­ ли нѣчто ваяшое, долженствующее увеличитъ умственный ка­ питалъ народа и сдѣлаться элементомъ дѣйствительной жизни. Онъ знаетъ, что его всѣ поймутъ, что онъ мыслитъ для всего народа. Поэтому онъ относится къ своему дѣлу серьезно и тру­ долюбивоН. апротивъ, мыслитель, овладѣвшій чужими понятіями, не разумѣющій ихъ связи съ жизнью (которой и нѣтъ въ самомъ дѣлѣ), направляетъсвои силы не столько къ творчеству представ­ леній, сколько къ толкованію заимствованныхъ понятій, даже словъ, и единственная его цѣль въ подобномъ словотолкованіи и словопреніи—отличиться остроуміемъ. Первый мыслитель забо-