Антонов В.Ф., Герман Лопатин

помнится, с р азъяснением , куда нужно за ех а т ь за про- Еизией после побега». Кроме этого, каторжники наставляли его, как он дол­ жен вести себя в непривычной среде их товарищей на воле: — «Вы, Григорий Александрии, не рассказывайте им (поселенцам) о своих разных делах насчет политики: что и как, — они этих делов все одно не поймут, и знать им про них ни к чему; а вы выдавайте себя за «царька». Царек поихнему значит — фальшивомонетчик. Я сначала упирался, — говорил Лопатин: какой же я, братцы, фальшивомонетчик? Я в этом деле ничего н смыслю, а они, как народ опытный, сразу догадаются, что я самозванец. —'Ничего не догадаются, — говорят, — вы вот как: что бы они вам ни сказали по этому делу, а вы только делайте, что в критику пущайтесь. Показывают они вам, к примеру скажем, фальшивую бумажку, а вы им будто безо внимания: что это за работа! Таким образом и бабе неграмотной очков не вотрешь. Моя, мол, работа — н сравнить с вашей. Или, будем говорить, краску показы, вают, а вы опять же: нетто это краска? Эта краска дл малых ребят, с такой краской не перевернешься, ка влипнешь^ И все таким манером. Они тогда к вам с пол ным уважением: видать, что дело тонко произошел» Лопатин не собирался испытывать свою судьбу в компа нии уголовников, но совсем не отказывался от их помо щи. Тетерь, вставал вопрос, как вырваться из тюрьмы Б это время его часто водили на допрос. Это был луч ший случай для побега. 10 июня 1873 года Лопатина привели под конвое в окружной суд. Начался очередной допрос. Ответ н поставленные вопросы надо было дать в письменно виде. Писал он долго. Вдруг он заметил, что к здани суда подскакал офицер и, привязав лошадь у крыльца, вошел в дом. Вот он, нужный момент! Написав на листе «тому следуют пункты» и поставив двоеточие, Лопати попросил вывести его во двор. Вместе с «подпаском» о вышел на крыльцо и^неожиданно бросился к лошади мигом вскочил на нее и ускакал на глазах изумленно стражи. Что) ему не пришлось пережить за минуты стреми