Антонов В.Ф., Герман Лопатин

раздражать этот странный разговор, но пока он не объ­ яснил толком, что имеет к Марксу рекомендательное письмо от Лафарга, она не отступила от него со своими расспросами. — Так сразу и надо говорить, молодой человек, — после этого объяснения примирительно заговорила Лен- хен. — Идемте, это к нам- Вместе они поднялись на второй этаж, где помеща­ лась скромная квартира Маркса. Она состояла из двух комнат. Первую занимал Маркс. Это был одновременно рабочий кабинет и приемная. Во второй жила семья. Маркс, как всегда, работал. Когда Ленхен доложила ему о Лопатине, он немедленно зстал из-за стола и сам открыл ему дверь. Лопатин вошел, представился. Хозяин и гость сели на диван. Умные глаза Маркса искрились добротой и вместе с тем были внимательны и строги. Маркс, получив неза­ долго'до этого визита Лопатина письмо от Лафарга, уже знал кое-что о нем и с интересом ожидал этой встречи. Беседа началась непринужденно. Маркс стал рас­ спрашивать о русских делах. Лопатину пришлось расска­ зать о Бакунине и Нечаеве, о жизни и деятельности рус­ ской революционной эмиграции в Женеве. Маркса инте­ ресовала история осуждения и ссылки Флеровекого, но особенно много вопросов задавал он о Чернышевском. Тут Лопатину пришлось со всей подробностью передать известные ему факты ареста, следствия и расправы ца­ ризма над Чернышевским. Маркс слушал с большим вни­ манием, но когда рассказчик передал, что по указу царя Сенат на том основании, что Чернышевский-де «так ло­ вок», что «сохраняет в своих сочинениях неуязвимую с точки зрения закона форму и вместе с тем открыто из­ ливает в них яд», отменил и пересмотрел оправдатель­ ный приговор первого суда, взволнованно заговорил: — Вот оно, русское правосудие! •— В глазах его бу­ шевало пламя, лицо горело гневом. Лопатин был пора­ жен этим взрывом чувств еще минуту назад пребывав­ шего в совершенном спокойствии человека. Маркс быст­ ро ходил по комнате. Его мощная грива седеющих во­ лос веером распускалась при быстрых поворотах. В потоке бурной речи Маркса слова о Чернышевском звучали с особенной силой и теплотой. Маркс говорил о нем, как о единственном, из всех известных ему, действи