Антонов В.Ф., Герман Лопатин

торжественности переживаемого исторического момента, -вел в дни с 24 по 28 февраля. «Пятница. 24 февраля 1917 года, — писал он. — Чужой дом. Убийственное перо. Заводы, фабрики, ма­ стерские бастуют. Трамваи остановились. Невский запру­ жен толпами народа... Полиция хмурится, но не зади­ рает... Народ, видя доброжелательство войск, кричит им «ура», «спасибо»... 25 суббота. Дела смотрят посерьезнее... 26 воскресенье... В 4 часа меня уже не пустили с Мор­ ской на Невский... Мосты и перекрестки заняты солдата­ ми. По улицам скачет кавалерия. Уверяют, что где-то уже стреляли. При громадности здешних расстояний и отсутствии трамваев трудно попасть всюду или даже только в главные пункты. Брожу повсюду. Но почти ни­ чего не вижу...» 27 февраля он торопит машинистку, почту,, чтобы ско­ рее отправить его наблюдения «в Приднепровье, Черно- морье, Киев...» Если он уж не может быть бойцом, то первым вестником революции он торопится стать. В 10 часов утра Лопатин замечает: «Пока все тихо, но ведь все эти дни рабочие выступали лишь пообедав­ ши, т. е. после 2-х ч. Иду на разведки». Дальше в этот день он уже ничего не мог записы­ вать. Ураган революции подхватил его и пронес с собой по улицам и баррикадам Петрограда. Только 28 февраля Лопатин вернулся домой и после бессонной — но какой ночи!— записал: «Чтобы описать все виденное, пережи­ тое и перечувствованное мною в этот... самый счастли­ вый день моей жизни—понадобились бы целые тома. Ко­ нечно, несмотря на слепоту и наступившую потом тем­ ноту, я весь дань и вечер провел в толпе восставших ра­ бочих и передавшихся на их сторону солдат, присутствуя при их подвигах и поражениях. Ах, что бы я дал вчера, чтобы бродить под руку с какой-нибудь зрячей девочкой из моих многочисленных «богоданных» племянниц. По­ падал, конечно, не раз под обстрел из винтовок и пуле­ метов, оставаясь стоять даже тогда, когда мои случай­ ные товарищи временно разбегались, ибо быть сражен­ ным пулей в такой торжественный д е т на склоне моей жизни и накануне почти калечества я счел бы за сча­ стье...» К ночи 27 февраля, следуя пути развития революции,