Антонов В.Ф., Герман Лопатин

Сам он носил белье в паровую прачечную на Фонтанку. Германа поразило, что у дяди и в других домах при­ слуга грамотна, имеет чувство достоинства. «Не всякий барин рискнет обругать или ударить, не побоясь полу­ чить сдачи; но прислуга вежлива». После Ставрополя с его патриархально-размеренной жизнью, где в 1862 году еще не ощущались в полной мере происходившие после реформы перемены, Герману казались в диковинку, эти внешние стороны «демократизма» столичных порядков. Но вот он пристальнее приглядывается к жизни семьи. Дядя во всем строг, но чаще бесцеремонен и груб. Как- то Герман читал письмо Ольги, присланное ему в ответ на его описание жизни дядиной семьи. К ужасу юноши дядя подошел к нему и с грубоватой простотой: «что за секреты между родственниками» — взял это письмо из его рук и стал читать. «Лихорадка меня взяла: в теле был озноб, зубы стучали, пальцы то сжимались, то раз­ жимались (клянусь вам, не лгу!), положение <было без­ выходное!» — пишет он сестре. Дядя прочел письмо, сделал вид, что ничего не понял, и сел за стол, но на ду­ ше Германа остался неприятный осадок. Добрые отно^ шенмя между ними сохранились, но неприязнь племян­ ника к дяде продолжала расти. Как-то дядя ушел из дома, едва не подравшись с женой. Жизнь в его кварти­ ре в таких условиях становилась невыносимой. «Тяже­ ло... отвыкать от откровенности, от разделения своих мыслей с близкими тебе, от всего того, что составляет прелесть семейной жизни, — жалуется Герман домой. — Одна моя мечта теперь: увидеть как можно скорее мамашу, вас и всех наших... насмотреться вдоволь на всех... надышаться воздухом, и тогда снова вернуться на страду студенческой жизни... Эта мысль сделалась теперь моей манией». Свободные от занятий минуты он теперь старается проводить вне дома: бродит по городу и порой по часу простаивает перед какой-нибудь картиной, выставлен­ ной в витрине магазина, или разглядывает устройство какого-нибудь физического прибора. Он осматривает многочисленные памятники Петербурга. Особенно нра­ вится ему «дедушка Крылов в Летнем саду», в которого он «просто влюблен — удивительно хорош». Излер, Петергоф, Павловск, театры — называет Гер­ ман места петербургских развлечений, но с грустью за