Антонов В.Ф., Герман Лопатин

представители заинтересованной стороны и не вам су­ дить меня трезво и беспристрастно. Но я верю—и это моя единственная вера, утешающая меня во все горь­ кие минуты жизни—что над всеми нами, и над вами в том числе, есть суд высший, который произнесет со временем свой правдивый и честный приговор; этот суд — история. Ввиду всего этого я не стану не только защищаться, но даже и вообще объяснять вам истин­ ный смысл и значение того, что я сделал... Но, чтобы я ни сделал, я жалею только об одном, что сделал мало. Пощады я просить не желаю и уверен, что сумею уме-" реть так же мужественно, как жил». В двенадцать часов суд удалился на совещание,, подсудимых увели в камеры. На шесть часов вечера было назначено объявление приговора, но срок этот неоднократно откладывался и только в три часа новогб* дня, 4 июня, в зале появились судьи. Ввели измученных ожиданием подсудимых. Все они, кроме Елыко, были спокойны. Судьбы их, что они хорошо знали, были рас­ писаны уже давно и поведение судей, делавших вид, что они добросовестно выполняют свои обязанности,, вызывало в них чувство омерзения. Председатель, про­ читав обвинительное заключение, огласил приговор. В числе четырнадцати товарищей Герман Лопатин был обречен на смертную казнь через повешение. Осталь­ ные получили разные сроки каторги, ссылки. Казалось, палачи уже довольно потешились над сво­ ими жертвами, но председатель объявил, что оконча­ тельное решение участи приговоренных будет оглаше­ но седьмого числа. Через три дня приговор был повторен. Презирая са­ мо присутствие суда и жандармов, осужденные броси­ лись друг к другу прощаться. Смертников уже ожидали во дворе дома предварительного заключения кареты. Жандармы поторопились разнять прощавшихся, и ка­ реты одна за другой увезли их. Опять сырые и мрачные камеры крепости, но жизнь уже кончена. С минуты на минуту могут послышаться тяжелые шаги стражи, в последний раз проскрипит свою ржавую песню замок, и откроется тяжелая дверь. — Выходи!— скажет жандарм. Значит, виселицы уже готовы...