Антонов В.Ф., Герман Лопатин

двадцатый, поддался страху и здесь, почт# в братской могиле, предал друзей. Это был Елько. Уже во время следствия он предался полиции и на суде только доиг­ рывал свою роль. Лопатин все время держал себя смело' и с большим достоинством, но на четвертый день суда не выдержал. В гробовой тишине читаются его записки: фамилии и адреса, опять фамилии и адреса... Его нельзя узнать. Когда же председатель попросил Лопатина объясниться, он встал и обратился к своим товарищам — не к суду — со страстной и взволнованной речью: «Находясь на рубеже своей жизненной карьеры, — говорил он, •— я считаю своим нравственным долгом просить прощения у товарищей по суду и прежде всего у Добрускиной, а в лице их, и у всей революционной партии, которой я нанес неисчислимый вред своею неос­ торожностью. Это несчастье таким тяжелым камнем ле­ жит на моей душе, что я предпочел бы лучше 10 раз уме­ реть, чем быть невольным виновником несчастия столь­ ких лиц. Я говорю «невольным» потому, что все это слу­ чилось не только помимо моей воли, но и вопреки моим ожиданиям». Далее он говорил, что при напряженности его работы «никакая память не смогла бы вместить» всю массу дел, которые приходилось вести, и массу адресов людей, с ко­ торыми приходилось встречаться. Бессмысленно упрекать его и в том, что он не зашифровывал эти записи, так как этим он, «стеснил бы не полицию, а только самого себя», так как он «изображал собою нечто вроде справочного бюро, куда обращалась ежедневно масса лиц за справ­ ками, при этом зачастую ответ требовался немедленно». Тут председатель делает попытку остановить речь Лопатина, но это ему не удается. «Как снисхождения прошу я,— раздается дрожащий от слез голос,—- дать мне высказаться... Я изложу дело, как оно было, не умаляя своей вины, но все-таки пусть узнают товари-* Щи, был ли мой поступок делом легкомькслия или нет. Я сделал все, что может сделать честный -и физически сильный человек для предупреждения несчастья. Я рассчитывал на свою силу и ловкость. И это с моей сто­ роны не было самонадеянностью, потому что прежде не раз мне удавалось во время арестов уничтожать важные письма». Затем следует рассказ об аресте и