Антонов В.Ф., Герман Лопатин

как-то'тяжело ложится на душу; ни думать, ни мечтать в тарантасе нельзя... Остается одно — спать. И я спал, спал, спал... пока не проснулся в Царицыне». Царицын и Волга с их легендарной историей народ­ ной скорби и борьбы волновали воображение юноши, но первая встреча с ними не опра!вдала его надежд. Совершенное отсутствие камня и огромное количество дерева -— вот и все, что с разочарованием замечает он о строениях города. Волга — широка, велика, но особен­ ной песенной красы и в «ей он не нашел. Поздним вече­ ром появился пароход, который он видел впервые. Зре­ лище было великолепным: «...темная ночь, густые клубы огня, вырывающиеся из всех труб, разноцветные огни в разных местах, потом невыносимо протяжный визг свистка, и страшные громовые раскаты паров, выпу­ скаемых в воду... все это, согласитесь, поразительно! — пишет он домой о своих впечатлениях. — И я не удив­ ляюсь тому, что народ под влиянием первого впечатле­ ния назвал пароход нечистой силой, когда я, при всем знании теории паров, был так поражен!» И тут же в свя­ зи с этим он приводит любопытный рассказ, услышан­ ный им неделей позже в Казани. Как-то одна из казан­ ских барышень вступила в спор со староверкой о силе, движущей пароход. Барышня путано объясняла своей противнице действие пара, и староверка, не дослушав ее, решительно заявила: «Ну, что ты мне, матушка, расска­ зываешь; ведь вот самовар кипит, пар есть, однако ж он не идет со стола?» Вот и весь сказ тут: пароходом дви­ жет нечистая сила! В каюте первого класса, где почти не было русских, но зато много иностранцев: англичан, французов, нем­ цев, шведов, около 10 мая Лопатины приплыли в Ка­ зань. Здесь намечалась их первая остановка. Начались посещения, при которых взрослые после первых воскли­ цаний пускались в нескончаемые беседы и забывали о Германе. Напрасно он вертелся на стуле, покашливал. О родне и друзьях отца юноша имел вёсьма смутное представление, сложившееся из семейных рассказов, и потому визиты его совершенно не интересовали и пре­ вращались в тяжелую пытку. Словом, посещения эти развлекали отца, но не сына. Не радовали Германа и дорожные впечатления. Сначала не с кем было даже по­ говорить: на русском пароходе он чувствовал себя ино