Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

90 четыре часа полета. 22 февраля Молоков вылетел из Казани, предполагая приземлиться в Свердловске, но ввиду «полного отсутствия видимости» пришлось сесть в Янауле. 24 февраля, несмотря на плохую погоду, члены экспедиции благополучно добрались до Свердловска. 26 февраля в 7 часов 15 минут (по московскому времени) вылетели из Свердловска и через два с небольшим часа полета приземлились в Кургане. Заправив самолет, Молоков вылетел в Омск, где и совершил очередную посадку через 4 часа 10 минут полета. 27 февраля в 1 час 10 минут (по московскому времени) авиаторов встретил Новосибирск. 28 февраля Молоков совершил перелет Новосибирск – Красноярск, преодолев 675 км за 3 часа 5 минут. 4 марта в 6 часов 40 минут (по московскому времени) «Н-70» вылетел с красноярского аэродрома. Вечером 6 марта экипаж Молокова прибыл в Игарку. Дальнейшему продвижению авиаторов к конечному пункту перелета постоянно мешала изменчивая погода. Позже В.С. Молоков вспоминал: «В Игарке пришлось задержаться. Самолет не мог подняться с места посадки. Лед покрывался водой, лыжи проваливались в талый снег. Пришли на помощь местные жители. Строем маршировали они по протоке и утоптали узкую дорожку… У зимовки Гольчиха на берегу Енисейского залива нам пришлось идти на вынужденную посадку. Больше недели продержала нас здесь пурга. Только 19 марта мы достигли Диксона. Выгрузили почту – газеты, книги, посылки, а главное – письма! Зимовщики не знали, как лучше нас принять, чем угостить... Однако задерживаться долго нам было нельзя, хотелось использовать наступившую ясную погоду. Через два часа мы вылетели в Дудинку. Только Борис Горбатов остался зимовать на Диксоне» 86 . На этом рассказ о перелете Молокова можно было бы закончить. Заявленная цель была достигнута, причем, с минимумом приключений. Однако оказалось, что Арктика приберегла «сюрприз» для экипажа Молокова на обратный путь. Вновь обратимся к воспоминаниям Василия Сергеевича: «В районе Бреховских островов перед нами внезапно, словно из-под земли, выросла стена тумана. Серая его масса буквально облепила самолет... Понимаю, что надо садиться… Внимательно разглядываю через борт лежащую внизу местность… вот мелькнула и темная верхушка чума. Теперь уже спокойно иду на посадку. Сели удачно. Только огляделись, а к нам уже издали спешат две фигуры в меховых одеждах. Оказалось – ненцы-оленеводы… Один из ненцев быстро начертил на снегу карту... Рисунок в точности совпадал с нашей картой. Теперь мы знаем направление на ближайшую зимовку на Енисее – Караул – и расстояние до нее. Надо лететь, пока не настала ночь… Взлет, короткая пробежка – и наш самолет скапотировал, с треском уткнувшись носом в сугроб. Чисто автоматически в какие- то доли секунды я успел выключить мотор. Пожара не возникло, поскольку авария произошла на взлете при небольшой скорости. Зибрев, Эль-Регистан и присоединившийся к нам в Диксоне заготовитель пушнины Пятницкий вылетели из кабины на снег, а нас с Побежимовым удержали ремни. К счастью, все мы отделались ушибами и царапинами... Я решил выяснить, в чем причина аварии... Вот она – прикрытая снегом яма, возможно вырытая копытом оленя. Лыжа самолета попала в эту яму. Такого препятствия не предугадаешь на ровном снежном поле». Экипажу повезло, а вот для красавца-самолета ПР-5, только недавно вышедшего из заводских ворот, этот перелет оказался первым и последним. Его списали. Самолет ПР-5 «Н-70»