Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

78 На следующий день, 18 марта, экипаж Водопьянова вновь отправился в Николаевск. В середине пути, пролетая Нижнюю Тамбовку, Михаил Васильевич увидел, в районе аэростанции знак обязательной посадки. Оказалось, что было принято решение, из-за пурги в Николаевске, задержать до установления хорошей погоды. В это же время Галышев и Доронин задержались с вылетом из Николаевска в Охотск. 19 марта в 9 часов 30 минут Водопьянов вылетел, а через два часа приземлился в Николаевске. Галышева и Доронина он не застал. Полтора часа назад они вылетели в Охотск. Через час сорок минут вдогонку за ними вылетел и экипаж Водопьянова. Посадку Водопьянов произвел на острове Большой Шантар, в то время как Галышев с Дорониным улетели дальше, в Аян. Продолжить полет экипажу Водопьянова удалось лишь утром 21 марта. Пролетая над Аяном, Водопьянов, не увидев самолетов Галышева и Доронина, принял решение без посадки следовать в Охотск. Через 4 часа 30 минут Водопьянов сел в Охотске. Здесь он наконец-то увидел два ПС-4. К несчастью, погода испортилась, и только 22-го трем самолетам удалось вылететь дальше, в Ногаево. Встречный ветер вдвое увеличил время полета, вместо расчетных 3 часов 20 минут (650 км) полет продолжался 6 часов. В Ногаево из-за пурги авиаторам пришлось просидеть пять дней. Только 27 марта, несмотря на сильный ветер, они вылетели на Гижигу. Через сорок минут после взлета погода стала ухудшаться. Попали в пургу. Дальнейший полет летчики продолжили самостоятельно. Галышев и Доронин приняли решение вернуться в Ногаево. Водопьянов продолжил полет и, обходя область сильного снегопада, длительное время летел над морем. Позже он вспоминал: «Берега не видно — кругом вода. Вот тут-то и стал я прислушиваться к мотору. В такие минуты всякая чепуха лезет в голову. Кажется: неравномерно стал работать мотор и гарью запахло. Стоит только попасть опять в снегопад или туман — снова все забываешь. Да и нет времени думать о моторе, лишь бы не сорваться в штопор, или не скользнуть на крыло. Когда находишься в невидимом пространстве, не видно, как идет самолет по отношению земли. Трудно без привычки водить вслепую. Если мне на московском аэродроме дают видимость два километра, я говорю: «это замечательнейшая погода». Но если мне на Чукотке дают пять километров, я уже не летаю. Только когда дают 25 или 50 км, тогда я вылетаю. Там видимость два километра — значит, вообще ничего не видно. В воздухе висит какая-то дымка. Все сливается в один общий фон. Земля покрыта сплошным, ровным ослепляющим снегом. Летишь, как в тумане, и не видишь ни земли, ни неба» 75 . Через несколько часов экипаж Водопьянова благополучно приземлился в Гижиге. На следующий день, 28 марта, в Гижигу прилетели Галышев и Доронин. 29 марта вся группа вылетела в Каменск, пересекая полуостров Тайгонос. Этот небольшой по протяженности участок (260 км), в условиях густой дымки летчикам пришлось преодолевать разными курсами и на разных высотах. Посадочная площадка была приготовлена в 70 км от Каменска на реке Пенжино. Там зажгли костры и выложили «Т». Водопьянов сделал два круга и уже стал выравнивать самолет, как вдруг увидел огромные надувы и ушел на третий круг. На посадку пошел Доронин. Самолет коснулся снега. Попал на надув, сильно подпрыгнул, затем еще и еще раз, шасси не выдержали, сломались, и самолет лег на снег, сломав винт. Галышев сел в Маршрут перелета М.В. Водопьянова, В.Л. Галышева и И.В. Доронина