Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

58 «В окна каюты хлестал дождь, и ничего не было видно. Первые два часа мы шли в сплошной темноте, в облаках, в тумане. Когда ветер рассеял туман, я выглянул в окно. Мы шли почти над самой землей, вероятно, не выше десяти метров. Когда в поле попадались отдельные деревья или холмы, наш пилот делал резкий поворот, как шофер такси, объезжающий зазевавшегося пешехода. Когда препятствие объехать было трудно, наш аппарат подпрыгивал на несколько метров кверху, потом мы снова опускались почти к самой земле. Настоящая качка началась тогда, когда, падая вкривь и вкось, остались позади поля Белоруссии и под ногами у нас стали мелькать явно нерусские ландшафты. Самолет качался взад и вперед, справа налево и слева направо. Пол каюты уходил из-под ног. Для того, чтобы сидеть прямо, нужно было крепко держаться за ручки кресла. Когда я пробовал принимать горизонтальное положение, начинало казаться, что летишь головой вниз с крыши шестиэтажного дома. Эта качка, постепенно усиливаясь, продолжалась до самого Берлина. Восемь часов подряд шторм болтал нас в воздушном океане. Если подняться выше, было бы, конечно, спокойнее. Но летчик Громов должен был выиграть время для того, чтобы невозможное стало возможным. Пытка воздухом продолжалась. Механик Русанов, вылетевший из Москвы совершенно больным, выполз из каюты управления и бросился в свободное кресло в состоянии полной прострации. Так он и пролежал трупом до самого Берлина, в компании нескольких других трупов. Те из нас, которые не поддались качке, чувствовали себя, как в морге. Помочь больным товарищам тоже не было возможности, так как малейшая попытка встать вызывала сильнейшее головокружение и при дальнейших попытках – падение на пол каюты с перспективой сложной процедуры возвращения к собственному креслу ползком по полу. Туман рассеялся, головокружение прошло, и я выглянул в окно. Мы летели над морем, очень низко. Так низко, что моментами казалось, брюхо АНТ-9 заденет гребешки волн. Берегов не было видно совершенно. Строго следуя компасному курсу, Громов «срезал» большой кусок пути. Мы постепенно уходили в море, где было сильное волнение, но в воздухе было спокойнее, чем на волнах. Пытка воздухом на время прекратилась! Берег появился неожиданно. Земля вернулась к нам, но вместе с ней вернулась и качка. Качает так, что хочется закутать голову пальто, лечь на дно каюты и наплевать на весь мир. В тот момент, когда мне показалось, что уже не хватает сил для того, чтобы противиться головокружению, летчик Громов начал свою знаменитую посадку. Не делая неизменных перед всякой посадкой кругов над аэродромом, он, высоко поднявшись, прицелился и начал спуск. Как-будто кто-то высоко занес руку и швырнул наш самолет прямо на аэродром Темпельгоф. Прицел был взят правильно. Короткий пробег, и мы подкатили прямо к столику, где официанты разливают по бокалам шампанское. Густая толпа ожидающих немного отодвинулась в сторону. Им, вероятно, казалось, что АНТ-9 падает им на голову. Мы сходим на асфальт. Все кругом как будто бы качается. Кто-то жмет руку, кто-то всовывает в руку бокал. Сначала удивляюсь, почему все молча жестикулируют и беззвучно шевелят губами. Оказывается, что я попросту оглох. Один из наших спутников, недавний труп, медленно раскрывает глаза и нехотя поднимается с кресла. Он смотрит в окно на толпу, вынимает часы и удивленно качает головой. Торжественная встреча экипажа «Крыльев Советов» в Берлине