Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

34 машину. 8 часов 5 минут вечера. Какой-то прилетевший летчик, не то итальянский, не то австрийский, поспешил похвастаться, что расстояние Венеция — Вена он покрыл в 3 часа, и был обескуражен, когда узнал, что мы из Рима в Вену (900 км) прибыли за 4 часа 10 минут. Эффект от перелета Рим – Вена был огромный. Никому не верилось, да и самим как-то неловко было... Встреча в Вене необычайная, трогательная. Не успели мы выйти из самолета, как огромная масса людей с пением «Интернационала», с красными знаменами окружила нас и заставила пройти сквозь этот строй. «Не в Москву ли попали?» – шутил Родзевич. Приветствуют, качают на руках. Заночевали в нашем торгпредстве, а в 6 часов 20 минут утра уже вскружились над Веной. Дунай и тот скрылся из виду. Следующая остановка — Прага. Но туман без конца. 2 круга над городом, а аэродрома не видать. Принимаем решение, лететь прямо в Варшаву. Впереди снова горы, на этот раз уже Карпаты. В отличие от Альп Карпаты испещрены многочисленными дорогами разных типов. Через 4 часа 20 минут мы достигли Варшавы. Встречают нас: шеф польской авиации генерал Райский, наш посол, военный атташе т. Мехоношин и лица польского авиационного командования. Небольшой завтрак на аэродроме, весьма трогательные приветствия, и в 12 часов 55 минут мы вылетели в Москву. Как-то особенно приятно было перелететь через нашу границу. Еще приятнее показался нам Минск, через 5 часов 20 минут мы опустись на центральном аэродроме в Москве. …Сейчас вспоминаешь отдельные моменты, а весь перелет – как в калейдоскопе. 3 дня, 7150 километров в 34 часа». Естественно, Михаил Михайлович в своей статье не стал описывать технические проблемы, которые неоднократно ставили перелет на грань срыва. Начало перелета любого могло выбить из колеи. Вылетев 30 августа с Центрального аэродрома Москвы, Громову вскоре пришлось вернуться из-за течи расширительного бачка системы охлаждения. Бачок спешно заменили на новый, а газеты объяснили возвращение плохой погодой. 31 августа «Пролетарий» вновь отправился в путь, но уже в Кенигсберге Родзевич обнаружил течь в правом радиаторе. На подлете к Парижу вода из него уже не капала, а текла струйкой. Будущий триумф советского летчика №1 зависел от мастерства и изобретательности французского механика, который, за вознаграждение, взялся устранить неисправность. За одну ночь он сменил радиатор на другой, снятый с французского самолета. В дополнение к рассказу М.М. Громова хочу привести скупые цифры статистики, которые помогут сравнить достижение советских авиаторов с результатами других перелетов. Первый этап (Москва – Кенигсберг) АНТ-3 «Пролетарий» преодолел за 5 часов 52 минуты, пройдя без посадки 1180 км. Путь от Кенигсберга до Берлина (580 км) самолет проделал за 3 часа 17 минут. От Берлина до Парижа (930 км) полет продолжался 5 часов 54 минуты. Таким образом, Громов и Родзевич совершили перелет от Москвы до Парижа за 15 часов 3 минуты, пройдя около 2700 км за один день, что являлось блестящим достижением даже на фоне результатов французов и англичан – мировых лидеров в дальних перелетах. Второй день полета – 1 сентября был исключительно тяжелым испытанием не только для самолета и мотора, но и для летчиков. От Парижа до Рима Громов вел самолет в течение 5 часов 43 минут, покрыв расстояние 1200 км. 860 км от Рима до Вены пройдены за 4 часа 10 «Пролетарий» в Риме