Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

27 удалось, и потому я и дальше пошел по компасу; еще через 25 минут я снова увидел землю — на этот раз это было юго-западнее города Мелитополя. Во все время полета от Мелитополя до Качи я летел против сильного ветра…». 7 июня, в 13 часов 15 минут, Р-1 Снегирева вылетел из Севастополя и, вновь, преодолевая грозовой фронт, перелетел в Ростов-на-Дону, где произвел посадку в 18 часов. В Ростове они заночевали. 8 июня, в 5 часов утра, экипаж Снегирева вылетел из Ростова-на-Дону и в 9 часов 25 минут утра они прибыли в Борисоглебск. После короткой остановки, был выполнен перелет в Липецк, где экипажу пришлось заночевать. 9 июня самолет Р-1 совершил перелет по маршруту Липецк – Гомель – Смоленск – Киев. 10 июня Снегирев и Селиверстов отдыхали в Киеве, а 11 июня, в 9 часов утра вылетели по маршруту Киев – Витебск – Ленинград, куда они прилетели вечером того же дня. Из Ленинграда самолет вылетел 12 июня, в 14 часа 35 минут. 12 июня, в 19 часов 35 минут, Р-1 М.А. Снегирева произвел посадку на Центральном аэродроме Москвы. Экипаж Снегирева совершил перелет протяженностью 6500 км за 56 летных часов. Полет продолжался 6 дней. Значительная длительность перелета на страницах газет объяснялась тем, что: «летчик имел твердое задание: лететь только днем, со среднею скоростью не свыше 130 километров в час». В своем отчете, составленном по итогам перелета, Снегирев описал некоторые особенности эксплуатации нового советского мотора: «...Во время перелета мотор показал всю свою надежность. При пробе мотора на месте в Ростове оказалось, что правая группа цилиндров работает неровно. При осмотре распределителя и свечей оказалось, что распределитель замаслился, т. к. в него проникло масло через сальник побегушки. Прочистил распределитель, свечи не трогал, попробовал мотор – работает ровно. В Ростове механикам отрядов очень понравилось мягкость и ровность работы мотора, а главное – самопуск. Нужно сказать, что за все время полета мотор моего самолета ни одного раза не запускался иначе, как самопуском, и это, несомненно, заставило механиков частей, видевших этот запуск, отнестись с должным уважением к этому нововведению. До тех же пор многие из них совершенно не пользовались таковым, предпочитая старый способ запуска с руки. Перед Борисоглебском мотор начал трясти, – сначала слабо, затем сильнее, а, подходя к Борисоглебску я даже сбавил газ до 1200 оборотов. Оказалось, что распределитель правой группы цилиндров опять замаслился и на этот раз значительно сильнее, чем в Ростове. Распределитель пришлось вымыть, а прерыватель сменить...» Оценивая итоги перелета, советская печать констатировала, «…что как мотор, так и самолет показали себя с самой лучшей стороны, с честью выдержав все испытания за время этого кругового перелета, а тов. Снегирев выявил все качества знающего, умелого, ловкого, находчивого, выносливого и смелого летчика». **** Следующий, в хронологическом порядке, перелет мог оказаться в ряду, ставших уже обычными, агитационных полетов, если бы в его кабине не оказались двое американцев, совершавших кругосветное путешествие. В.Б. Копылов (в центре) и американские путешественники