Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

140 Спортивная комиссия Центрального аэроклуба СССР назначила своих спортивных комиссаров в трех пунктах Арктики. На полярной станции мыса Столбового спортивным комиссаром назначен старший метеоролог тов. Козлов, на острове Рудольфа – летчик тов. Козлов и на острове Колгуев – старший метеоролог тов. Боков. Перед вылетом самолета спортивная комиссия Центрального аэроклуба обратилась к авиационной ассоциации Канады с просьбой назначить спортивного комиссара в Эдмонтоне и к Национальной авиационной ассоциации США – выделить спортивных комиссаров для регистрации места посадки самолета в Северной Америке и для проверки пломб на бензиновых и масляных баках и барографах. Центральный аэроклуб получил ответ от Национальной авиационной ассоциации, в котором сообщалось, что спортивные комиссары по нашей просьбе уже назначены. Спортивная комиссия Центрального аэроклуба установила на самолете 3 барографа, которые имеют 4-суточный ход барабана и 7-суточный завод механизма. Барографы, снятые с самолета американскими спортивными комиссарами, будут пересланы в Москву, в лабораторию Центрального аэроклуба СССР, коей является Московский институт точной индустрии. Барографы должны показать, что самолет в пути не имел промежуточных посадок» 148 . 12 июля 1937 года в 3 часа 21 минуту (по московскому времени) экипаж Громова отправился в рекордный полет со Щелковского аэродрома. Практически весь полет проходил спокойно, без «надрыва». В 13 часов 25 минут прошли остров Колгуев; в 15 часов 15 минут – мыс Столбовой (Новая Земля); в 22 часа 01 минуту – остров Рудольфа (Земля Франца-Иосифа); в 3 часа 14 минут – Северный полюс. Затем, около 10 часов был пройден остров Принс-Патрик (Канада); около 12 часов – остров Банкс. Далее самолет пошел вдоль 120 меридиана по территории Канады, пересек Скалистые горы и последовал вдоль побережья Тихого океана. На этом заключительном этапе длительного перелета у экипажа Громова возникли самые серьезные затруднения, о которых в своих мемуарах Михаил Михайлович позже писал: «Постепенно мы приближались к Кордильерам, держа направление на город Сиэтл… Юмашев успел набрать большую высоту. Управляя самолетом, он начал входить в облачность. Через несколько минут последовала такая болтанка, что я стал опасаться за прочность самолета. Хуже того, внезапно появилось такое обледенение, что у нас стали отказывать все приборы, кроме тех, которые работали на принципе гироскопа. Работали только авиагоризонт, высотомер и указатель поворотов... Данилин сообщил, что отказало радио. Антенна обледенела, и связь с землей была потеряна... Мы начали снижение, чтобы избавиться от обледенения. Болтало зверски. О скорости мы могли судить только по вариометру и по авиагоризонту. Высота падала. Когда она начала подходить к 3000 метрам, мы почувствовали опасность столкновения с горами. Нам повезло: появилось «окно» в облаках. Я мгновенно пересел на переднее сиденье и начал набирать высоту... Лед стал постепенно отлетать, все части самолета освобождались от него. Заработал указатель скорости, а вскоре включилась и антенна» 149 . Пройдя Сиэтл, Сан-Франциско и Лос-Анджелес, 14 июля в 6 часов 38 минут по тихоокеанскому времени (17.38 – по московскому) совершил посадку близ города Сан- Джасинто (штат Калифорния). Дальнейший план мероприятий, составленный для экипажа Громова, был подобен Чкаловскому турне по Америке. 26 июля Громова, Юмашева и Данилина принял в Белом АНТ-25 №1 близ Сан-Джасинто