Ковалев С.Ю., Хроника Больших советских перелетов

131 В одиннадцать часов связь с самолетом прервалась. Начались тревожные минуты. Возникал вопрос — что случилось? Проходят длительные часы, начинаем принимать кое- какие меры, связываемся с островом Рудольфа, проверяем их готовность: там все начеку и ждут погоды, чтобы пойти тремя мощными самолетами под командой т. Молокова по курсу, проложенному самолетом с т. Шмидтом. Наш Московский и Диксоновский радиоцентры все это время на наши вопросы неизменно отвечают: «связи нет», «связи нет». Мы уже успели возненавидеть эти два слова и все больше проявляем внутреннюю тревогу. Около 12 часов ночи вихрем врывается начальник радиослужбы т. Воробьев и каким-то неестественным голосом кричит: «Связались с Северным полюсом, все хорошо!» И тут же удирает обратно в радиоцентр. Все вздохнули, как-то отлегло. В 24 часа получаем волнующую радостную телеграмму от т. Шмидта о посадке на полюсе. Следующие радиограммы свидетельствуют: «Утром 25 мая на полюсе установилась хорошая погода. На острове Рудольфа весь день были низкая облачность и сильный ветер. К ночи ветер ослабел, но облачность еще более спускалась и угрожала закрыть купол. Дальше упускать погоду на полюсе нельзя было — решили лететь. На старте из-за мягкого липкого снега страгивание самолетов с места тракторами занимало много времени. При страгивании самолета т. Молокова «СССР Н-171» четыре раза рвало стальные тросы. Стаскивали самолеты при работе моторов на полном газу и тросы сбрасывали на ходу. Остановившаяся на несколько секунд машина сама стронуться не могла. Все машины с рекордным весом в 24,5 тонны оторвались хорошо. Алексеев поднялся после Молокова через 15 минут, а Мазурук — через 35 минут. Алексеев вышел на кромку облачности точно в указанном месте. Здесь обе машины ждали Мазурука один час десять минут. Дальнейшее ожидание сделало бы невозможным полет к полюсу из-за недостатка горючего. Приказал лечь на курс норд и установить радиосвязь с Мазуруком с тем, чтобы, пеленгуя его, подтянуть к нам. Вскоре после поворота на норд Алексеев, шедший сзади, перестал быть виден. По радиокомпасу установили, что он идет западнее. «СССР Н-171» развил скорость в 150 километров в час. Сообщали по радио друг другу свое место и ожидали, пока Алексеев и Мазурук подтянутся к нам. В воздухе, несмотря на ясную погоду, стояла морозная мгла, образовавшая вокруг солнца яркий ореол. Около полуночи мы были для Алексеева и Мазурука в ореоле солнца. В этом, полагаю, причина, почему они к нам не присоединились. На широте 89 градусов получили радиограмму от Шмидта о том, что на самолете Водопьянова внезапно отказал радиокомпас. Весь расчет на точный выход к месту зимовки был построен на дачу с земли пеленга приближающимся самолетам. Сами пеленговать не могли. Рация самолета Водопьянова не работала из-за порчи умформера, а рация Кренкеля из-за малой мощности по диапазону волн не подходит для радиокомпаса. Приказал всем кораблям дойти до точки полюса, оттуда развернуться, идти по меридиану 50 градусов к месту зимовки и держать связь с рацией Кренкеля. Если не найдут станции — садиться, точно определиться и установить радиосвязь для перелета к зимовке. Молоков этот маневр проделал блестяще, Алексеев — в пределах допустимой неточности. О самолете Мазурука сведений пока не имею. Оснований предполагать неблагополучный исход пока мало. Предполагаю, что произошли неполадки с радиоаппаратурой. Ведется непрерывная слежка в эфире. Шевелев». На острове Рудольфа